Информация



Мы работали как пружина, накапливающая энергию, и пришло время отпустить ее

v_sirotkin27 мая 2018 года Центру коррекции слуха и речи МЕЛФОН исполнилось 25 лет. Накануне мы побеседовали с Генеральным директором МЕЛФОНа Сироткиным Валерием Степановичем и узнали, что важного было сделано за четверть века, что хотелось бы изменить в сфере слухопротезирования и о личных способах быть эффективным в работе.

– Валерий Степанович, прошло уже 25 лет со дня основания МЕЛФОНа. Более ста тысяч клиентов, филиалы по всей России, сработанная команда опытных специалистов – какие у вас чувства на пороге двадцатипятилетия вашей компании?

– Очень сложный вопрос. 25 лет для человека – это время входа в юность, а для фирмы – это время смены поколений сотрудников, идей, навыков, компетенций. Поэтому сейчас чувство, что мы на таком перепаде: сзади еще спокойное течение, а впереди водопад, и вместе с ним – новый виток развития.
Важно при этом не забывать об истоках. Я говорю про нашу уникальную команду основателей. Вместе собрались люди разных специализаций,талантливые и профессиональные в своем деле, с высокими требованиями и большой трудоспособностью. Спасибо Елене Ивановне Шиманской, Сергею Эмильевичу Кербабаеву, Гарри Ерофимовичу Ножникову, Андрею Николаевичу Морозову, Ольге Игоревне Тилининой – людям с редким даром общения с клиентами и пониманием комплексного подхода в слухопротезировании.

Очень интересно посмотреть на МЕЛФОН не сам по себе, а вместе с развитием всей отрасли слухопротезирования.  Очень не нравится мне это слово «отрасль», как и  слово «слухопротезирование» абсолютно не нравится, я больше люблю американский вариант  dispenser – «сеятель чего-то». Начав в 1993 года с офиса в театре Маяковского, мы прошли много шагов в нашей отрасли: занимались сборкой слуховых аппаратов, внедрили первые цифровые аппараты на российский рынок, пришли к продаже  медицинского оборудования, разработали стандарты слухопротезирования и курсы обучения специалистов.
– Если посмотреть с высоты двадцатипятилетнего опыта: что вы смогли осуществить из того, что хотели? Какие идеи сработали?
– Мы поняли одно, что во всей стране надо кардинально менять весь подход к слухопротезированию. Именно МЕЛФОН был организатором «Альянса сурдоакустиков», где сошлись и производители, и ритейлеры.  МЕЛФОН послужил стягивающей силой для создания этого партнерства, удалось объяснить, что существуют вещи, которые объединяют нас всех.
Мы предложили этому альянсу создать новую специальность «сурдоакустик»,  о которой говорили двадцать лет, но никак не могли ввести.  Здесь сошлись внешние силы и  вовремя вышедший закон о профстандартах.
–  В чем разница между сурдоакустиком и сурдологом?
– Сурдоакустик  занимается квалифицированной продажей слухового аппарата человеку, у которого потеря слуха в данный момент времени не сопровождается никакими заболеваниями. Сурдолог занимается медициной, а сурдоакустик – продажей.
Сейчас есть такая специальность, а тогда, в 2014 году, чтобы понять, что это такое, я поступил на курсы диспенсеров в американское сообщество International Hearing Society. Сдал тесты и получил приглашение сдать  выпускной экзамен в одном из американских штатов.  Я предпочел остаться работать в Москве.
– Каков результат обучения в International Hearing Society?
– Был проведен гигантский труд по переводу и адаптации материалов, но единственным,  кто оценил  в то время эту работу, был вице-президент Сименса по аудиологии. Когда мы на выставке показали ему работающий прототип и спросили его «Это хорошо?», он ответил : «It’s not good, it’s excellent» («Это не хорошо, это превосходно»).
– Вы сейчас о каком прототипе говорите?
– Нашего дистанционного курса обучения.
– У вас уже есть выпускники, кто обучался и повышал квалификацию на вашем курсе?
– Мы начали проверять его на врачах через Центр оториноларингологии. Никто из врачей, кроме одного аудиолога из Фонака, с первого раза экзамен сдать не смог.
– То есть вы высокую планку поставили изначально?
– Да. Сейчас нашу структуру курса взяли для обучения специалистов в Туле, в Таганроге, будем считать, что наша идея воплощается в жизнь таким способом.
– Получается, что ваша уникальность как раз в научном подходе и изменении отношения к специальностям в слухопротезировании?
– Мы единственные, кто в процессе подготовки курса  не просто механически  перелопатили материалы, но получили два патента на изобретения:  на имитатор аудиологического оборудования и систему автоматической проверки уровня знаний при снятии аудиограмм. И сейчас у нас есть запросы от врачей на прохождение курса диагностики.
– Расскажите о каком-нибудь ярком воспоминании из рабочих будней?
– Для меня потрясающим было, когда я увидел, что один из самых уважаемых людей стоял у нас в очереди для того, чтобы оплатить батарейки. Мне было ужасно стыдно, но это как раз означает, что даже такой человек понял, что здесь можно и постоять. А самое большое психологическое потрясение было, когда мы в 97м или 98м году провели в Новосибирске акцию совместно с Отиконом  и спротезировали оставшихся в живых Героев Советского Союза. Их осталось тогда, по-моему, восемь человек. И было так все организовано, что окончательно аппараты им надевали в театре на сцене. И когда практически все они заплакали, это было очень волнительно.
– Кроме слухопротезирования и профессиональной переподготовки  компания МЕЛФОН занимается  продажей и обслуживанием медицинского оборудования.  Когда вы решили заняться и этим тоже?
– В тот момент, когда мы купили наш первый импедансометр за 6000 долларов, и я посмотрел, сколько он стоит у производителя. А если серьезно – дело в том, что практически ни в одной из сорока кафедр по оториноларингологии нет аудиологического оборудования, а те приборы, что есть,  не проходят ежегодную  поверку, необходимую по закону. Поэтому мы и взялись за поставку оборудования, за сервис и за поверку.
Совместно с Департаментом здравоохранения  МЕЛФОН организовал  уникальный проект оснащения всех детских учреждений Москвы аудиологическим оборудованием. С 2004 по 2008 гг. мы оснастили все до единой детские поликлиники и роддома импедансометрами и приборами отоакустической эмиссии. Такого не было ни в одной столице мира, приезжали французы, удивлялись. После этого проекта оборудование фирмы Interacousctics стало  стандартом для России.
– Давайте  обратимся лет на 10-15 вперед.  С точки зрения инновационных технологий – в чем вы видите будущее именно в сфере слухопротезирования?
– Очень быстро слуховые аппараты от средства  помощи людям с нарушениями слуха  будут переходить в разряд необходимых гаджетов. К сожалению, незначительная потеря слуха становится массовой из-за шума вокруг, из-за использования антибиотиков и всего прочего.
Недавно я был потрясен в буквальном смысле результатом собственного слухопротезирования. Когда мне подобрали самые перспективные слуховые аппараты фирмы Видекс, то трудно передать возникшие при этом  ощущения.  Наиболее отчетливое сравнение: как будто я без слуховых аппаратов смотрел  черно-белый телевизор, а в аппаратах я не просто цветной телевизор смотрю, а еще и высокого качества.
– С другой стороны, для многих аппараты премиум-класса недоступны. Как вы думаете, будет ли  меняться ситуация, и станут ли дешеветь современные слуховые аппараты?
– Производители  обосновывают высокую себестоимость готового продукта тем, что ведутся очень большие работы по научным исследованиям. Поэтому цены снижаться вряд ли будут. Но  есть такая международная шкала ценностей, по которой потребитель оценивает, будет он брать продукт или нет. Грубо ее можно поделить на пять граф: комфорт физиологический, комфорт аудиологический, цена, возможность беспроводной коммуникации, наличие сервиса.  И цена  в данном случае составляет лишь 10-20 % от общих условий, влияющих на принятие решения о покупке.
– Расскажите про сервис подробнее.
–  В 80-90 процентах случаев  поломки происходят не по вине заводов-изготовителей, а по вине неверной эксплуатации. Я уже неоднократно обращал внимание производителей, поставщиков на безобразную документацию. Книжки-инструкции не имеют ничего общего с реальностью, поэтому все познается на личном опыте: учишься вставлять батарейку, ломая корпус, и так далее. Поэтому мы можем сказать, что одна из самых сильных сторон МЕЛФОНа – это наличие «онлайн» сервиса, когда ремонт делается быстро в присутствие клиента или в очень сжатое время.
– Хорошо, а какие еще технологии будут развиваться?
– Если сейчас смартфоны для аппаратов – это «пульт управления», то с течением времени слуховой аппарат сам станет неотъемлемой частью управления, потому что вычислительные мощности  слухового аппарата будут стремиться к  мощности смартфона. Будет обязательно прорыв в качестве, а также начнется (уже начался) выпуск приложений в связке «слуховой аппарат – телефон», позволяющих вживую переводить речь.
Что касается разборчивости речи: мы проводили эксперимент, и оказалось, что в условиях шума я в слуховых аппаратах слышу и разбираю речь существенно лучше, чем все окружающие  люди с нормальным слухом.  Поэтому слуховые аппараты в дальнейшем могут использоваться не только людьми с нарушенным слухом.
– Каким вы видите основное преимущество МЕЛФОНа?
– Мы понимаем, что нельзя продавать только одни слуховые аппараты, нужно оказывать весь комплекс услуг. Потому что потеря любого из компонентов сразу делает бессмысленной трату денег на приобретение аппарата. И  помимо этого, что еще более страшно, –  это потеря обманутым человеком веры в то, что можно решить свою проблему.
Именно комплексный подход и требования к высокой квалификации всех сотрудников на каждом этапе – это и есть наше преимущество.
– Если смотреть не на годы вперед, а на ближайшее будущее –  какие идеи хотели бы реализовать в первую очередь?
– О дальнейшем развитии не хотелось бы афишировать подробно, но вкратце могу сказать, что до этого времени мы работали как пружина, накапливающая энергию.  Мы получили право на образовательную деятельность, мы создали инфраструктуру для обучения. У нас проверенные сотрудники, которые понимают, что такое «наш клиент»;  они получают возможность стать профессионалами именно в «диспенсеринге» слуховых аппаратов.  И мы будем создавать сейчас офисы, каждый из которых будет иметь свою изюминку.
–  Есть ли у вас какие-то личные приемы эффективной работы? Есть ли у вас сформированный список правил и принципов, которого вы всегда придерживаетесь, или же для вас самое главное – это гибкость в принятии решений?
– Когда в прошлом я занимался разработкой очень сложных систем, я прочитал правило: «если ты в день прочитал, просмотрел, понял меньше ста  страниц литературы по профессии – значит, ты стоишь на месте».  И эта привычка до сих пор у меня осталась: я должен профессионально понимать очень многие вопросы.
– Ну и последний вопрос: что бы вы посоветовали своим клиентам? И кто они для вас – клиенты или пациенты?
– Ни те и не другие. Это люди, которые пришли за помощью.
Я еще раз напомню, что такое потеря слуха. Если потеря зрения отделяет от мира вещей, то потеря слуха – от мира людей. И самое страшное в жизни российского общества –  это наличие «страны глухих», о которой мы ничего не знаем, и в которую ежедневно идут миллионы людей, в том числе детей. И получается, что раньше всего эти шаги в сторону «страны глухих» замечают окружающие, но им кажется неудобным говорить об этом вслух и тем самым предотвращать ухудшение слуха человека рядом.
Поэтому я желаю всем людям, чтобы они внимательно относились не только к своему слуху, но и к слуху окружающих их людей. Берегите слух!

Вы должны быть авторизованы, чтобы добавить комментарий.

Яндекс.Метрика